Порочное колесо пренебрежения

Открывая встречу, организаторы – МЦР и «Союз женских сил» – напомнили, что доктора часто просто не знают, как общаться с пациентами, а многие пациенты скатываются в потребительский экстремизм. «Я глубоко уверена, что потребительский экстремизм пациентов по отношению к врачам родился тогда, когда медицину возвели в сферу услуг, а врач стал поставщиком услуг», – сказала руководитель «Союза женских сил» Наталья Урмацких.

Общество расколото на пациентов и медиков. Разнится у этих двух групп и представление о медицинской этике. До сих пор многие российские врачи предпочитают не говорить больным и их родственникам всей правды. Люди не могут получить ответы на вопросы о назначениях, методах лечения и прогнозах. Пациенты чувствуют себя один на один с болезнью, в одиночку проживают страшные моменты, связанные с принятием тяжелого диагноза, выбором способов лечения и реабилитации.

Просто взять за руку

Врач-реабилитолог МЦР Василий Купрейчик назвал правду важным инструментом в работе врача. Объект правды – детальное описание диагноза, болезни, методов лечения, прогнозы.

Пациент и его родственники, получив весть о страшном диагнозе, испытывают целый спектр негативных эмоций. Часто они так описывают свои переживания: «жизнь распадается», «нет перспектив», «это страшно», «я не справлюсь» – нормальные людские страхи.

Эксперт отметил важность сохранения врачом эмпатии и развития навыков общения. Правда, облеченная в правильные слова, начинает работать на связку врач-пациент, рождая общие цели, общую энергию, направленную на их достижение – это хорошее подспорье в борьбе с болезнью.

Заместитель главного врача госпиталя ветеранов № 2 Александр Морозов рассказал о четырех моделях взаимоотношений между врачом и пациентом. Это инженерная модель (врач видит в пациенте лишь патологию, которую нужно лечить), пасторская (врач – «отец», пациент – «ведомый» и «сын»), коллегиальная (на равных) и контрактная (взаимное уважение и доверие). По словам эксперта, две последние модели общения наиболее предпочтительны в современной парадигме здравоохранения.

Заведующий отделением психосоциальной реабилитации МЦР, врач-психиатр Андрей Хованов не согласен с тем, что пасторская модель общения не актуальна: «В медицине нередки ситуации, когда пациент не в состоянии принимать ответственные решения. Онкологические пациенты, впервые услышав свой диагноз, чувствуют растерянность и находятся в уязвимой позиции. Такой человек нуждается в поддержке и помощи, хочет, чтобы его взяли за руку и успокоили. Только пройдя эту стадию и убедившись, что пациент успокоился и вернул себе способность рассуждать здраво, можно подключать коллегиальную модель». 

Плюсы коммуникаций

«В США провели любопытное исследование с участием хирургов-ортопедов и их пациентов, – рассказал Андрей Хованов. – И тех и других просили оценить эффективность коммуникаций в процессе приема. Среди врачей 75% посчитали, что эффективно коммуницировали с пациентами. Эту точку зрения разделили лишь 21% пациентов. Т.е. мнение врачей о своих коммуникационных навыках несколько преувеличено».

Привел Андрей Хованов и результаты других исследований, согласно которым степень согласия пациента с врачом значительно корригирует с улучшением его состояния. «Чем больше у пациента субъективного ощущения контроля над ситуацией, тем лучше он переносит боль, быстрее восстанавливается, выше его физическая активность. Также в исследовании отмечается, что при эффективной коммуникации с пациентами врачи испытывают больше удовлетворенности своей работой, меньше профессионально выгорают».

По мнению эксперта, снижает эффективность коммуникаций множество факторов, и прежде всего – загруженность врачей. «Моя мама врач в одном из провинциальных центров, – рассказывает Андрей Хованов. – Ежедневно у ее кабинета толпа, люди приезжают из всех окрестных деревень и поселков. Согласно регламенту на одного пациента врач должен тратить не более 15 минут. За это время нужно успеть познакомиться, собрать анамнез, жалобы, поставить диагноз, рассказать о нем, сделать назначения и убедиться, что человек их правильно понял. Конечно же это нереально, но люди, занимающиеся организацией здравоохранения, испытывают по этому поводу некие иллюзии».

Страшные слова

Учредитель группы «Рак излечим» Ольга Бадсон привела яркие истории, свидетельствующие о том, что врачи первичного звена вместо помощи и поддержки часто говорят страшные и нередко совершенно необоснованные слова. «Ординатор сказала: месяца четыре проживет»; «Областной онколог сказал: что вы к нам пришли? мы это не лечим – и куда идти не знаем»; «Вернулись в областной центр с назначенной в Москве химией, областной врач, посмотрев выписку, сказал: у вас неблагоприятный прогноз»; «В ответ на просьбу дать положенное по закону направление на бесплатное КТ врач ответил: лЕчитесь в Москве? Вот и лечИтесь»; «В ответ на консультации с зарубежными специалистами молодая врач сказала: если и дальше будете так активно советоваться с американскими врачами, мы откажемся вас лечить» – все это реальные истории пациентов, обратившихся за поддержкой в группу.

Взрослых не жалко?

Директор фонда помощи взрослым «Живой» Виктория Агаджанова рассказала, что сотрудники фондов часто замещают врачей  в некоторых функциях, рассказывая пациенту о его заболевании, методах лечения и прогнозах. Часто  это происходит из-за того, что медики не умеют или не хотят говорить  об этом с пациентами.

«Бывает, что к нам обращается человек, заявляя, что скоро умрет от рака. А по документам у него вторая стадия и хорошие прогнозы. Оказывается, “врач на приеме сказал много страшных слов, я ничего не понял, но сделал вывод, что умру”. В чем тут проблема? Врач не захотел объяснить или больной не захотел слушать? – комментирует случай Виктория Агаджанова и вспоминает еще одну яркую историю – письмо от пациентки о том, что у нее «рак предплечья», оказалось – липома. Пациентка не удосужилась узнать ничего о своем диагнозе, ни врача расспросить, ни в интернете посмотреть и, услышав слово “липома”, самостоятельно сделала вывод, что это рак».

Нередко сотрудникам фонда приходится бороться и с определенной черствостью со стороны не только жертвователей, но и врачей, ведь «взрослых не жалко». «Их действительно часто совсем не жалко, они бывают некрасивы, неопрятно одеты, грязны, без определенного места жительства. Часто говорят: он сам виноват – пил, курил, гнал на машине под 200. Да, виноват, но это не повод отлучать его от помощи», – комментирует ситуацию Виктория Агаджанова.

***

Этика и деонтология в медицинских вузах сегодня преподаются по остаточному принципу. Интенсивно развивается медицина, вузовские программы стремительно насыщаются новыми стандартами, методами диагностики, протоколами лечения – студенты пытаются все это впитать, а этику и деонтологию сами вузы нередко относят к элективным курсам.

И эта «остаточность» заметна по отношению не только к пациентам, но и к коллегам. «Пациенты довольно часто слышат пренебрежительные высказывания врачей о коллегах, особенно о коллегах из регионов «Ах, это вам в Самаре такой диагноз поставили? Они вам еще не то понапишут». И такие высказывания подрывают авторитет врача в глазах пациента. Запускается то самое порочное колесо, когда пациент с пренебрежением относится к врачу, а врач – к пациенту.